Дорога Радищева

В конце сороковых годов при областном издательстве возобновилась работа литературного объединения, прерванная в годы войны. На собрания приходили разного возраста люди, но среди них заметно выделялись подтянутые, с обветренными лицами парни, многие из которых еще не успели сменить военные гимнастерки на штатские костюмы; доставали из карманов тетради со стихами и рассказами, молодо спорили, горячились. Они в самом деле были еще очень молоды, потому что большинство из них уходили на фронт со школьной скамьи. Пять военных лет дали им неизмеримый опыт: они узнали, что такое ненависть и доброта, мужество и страдание, и все это в самых высших проявлениях, перед лицом смерти. Теперь они пробовали рассказать в первых произведениях о своем опыте, о пережитом.

Литература должна быть современной, никому в голову не придет оспаривать это утверждение, но в самом литературном процессе, подчас кажущемся противоречивым, всегда много крайностей. В те годы, к примеру, говорили: о войне уже написана хорошая проза и отличные стихи и песни, сейчас, когда замолкли пушки и солдаты вернулись к мирной жизни, надо писать о мирных днях, война для нас в прошлом, давайте современность! Требование подкупало категоричностью и вызывало яростные споры. Бывшие солдаты привыкали к мирным профессиям, но война не казалась им прошлым, слишком велико было потрясение, слишком часто еще вставали в их сознании видения войны; и что такое литературное произведение, если не пережитое автором, изложенное в художественной форме? Но требовалась современность с проникновением в будущее, с угадыванием этого будущего. Один известный литератор с полной серьезностью объявлял потрясенной аудитории:

— Недавно я поехал дорогой Радищева «из Петербурга в Москву». Поверье, душа моя не менее «уязвлена стала».